seich123


Держите свой мозг в чистоте!


Entries by tag: ночное

Аftershock
seich123
С запада заходят тучи и тридцатиградусная жара отступает под предчувствием грозы.
Вы никогда не замечали тот момент, когда уже все закончилось, но такое чувство - что продолжение следует? И прекрасно знаешь, что не продлится, да и не требуется продолжения, потому как и без продолжения тяжело, и не будет ни пятой серии, ни шестой, все стаканы пусты и перевернуты вверх дном, листья упали и даже успели свернуться и пожухнуть в беспросветной необратимости тлена, слова - улетучиться и исчезнуть, глаза -погаснуть, а ноги - уйти прочь, а ты все стоишь и ждешь, ждешь, ждешь...
Не вернется.
Никто не вернется.
И ты тоже, рано или поздно, осознав это, поворачиваешься и уходишь, отряхивая с ног все то, что успело прилипнуть и накипеть. Все то, что не сможет помочь или пригодиться, как не помогло и не пригодилось никому из тысяч предшествовавших тебе. Никому.
И вот он - ты, один, а кругом дождь. Ты ждешь грозы, и она идет.
Да будет свет всем, друзья мои.
И да не сотрется память, не выцветут чернила и да не устанет рука, перелистывающая наши страницы...

Вечером из темноты
seich123
Бывают такие вечера, когда из болотного тумана прошлого (для некоторых это освещенная солнцем равнина) появляются люди, с которыми связано слишком многое с тобой прошлым, с тем, кого нет и, может быть, никогда не было. Происходит это ненавязчиво, вроде бы шел по платформе и рассматривал провода, и вот, сразу, без прелюдий, справа от тебя - человек. Ты даже не поворачиваешь головы, ты по дыханию догадался - по отсутствию дыхания, ибо оно одно на двоих, или двое на одно, я не знаю, и шаги - они даже не шаги, а скольжение над землей, такое ненавязчивое, словно четыре ноги движутся абсолютно синхронно. Ты не поворачиваешь головы, не говоришь никаких банальностей, вроде "привет", "здравствуй", ты просто начинаешь говорить, сразу переходя на суть, на вечные истины,о времени и о земле, о пустынном внутри нас и бескрайнем - вовне, об одиночестве слов и бытии снов, о пространстве сознания и линейности смыслов, которые никогда не достигнут финальной точки. Диалог превращается в монолог, и кажется, будто не ты говоришь с человеком, а человек говорит с тобой, и кто слушатель - уже совершенно непонятно, ибо все слова уже сказаны давным-давно и теперь нужно лишь поставить их в правильном порядке, в том самом порядке, в котором они когда-то прозвучали однажды и замкнули цепь. Вслушиваться бессмысленно - ты либо их уже понял заранее, либо так никогда и не поймешь, потому что это код, это послание сквозь время, электрический заряд между двумя осколками одной души, разбитой непонятно в каких пространствах. Потому что это дыхание, что пробивается сквозь туман и пытается остановить время.

Не броди по городу в темноте
seich123
Не броди по городу в темноте,
Здесь те - не эти, а эти - всегда не те.
Тени, подвалы, призраки, миражи.
Каналы, аллеи - что здесь не так, скажи?
Загадок много, а сказка всего одна:
Не стой на балконе, не выглядывай из окна.
Город не любит пристальных серых глаз - 
Не смотри в бездну - она может увидеть нас.

Одновременно
seich123
Ему снился Питер. Осень. Канал, покрытый тонким серым льдом. Они шли рядом, сначала по набережной, потом - вдруг - прямо по льду. Холодные коричневые и бурые дома угрюмо смотрели на них. Неожиданно вода закипела холодными пузырями, и Она стала уходить под воду. Спокойно, как на эскалаторе - в глубину, под сверкающие пузыри. А Он стоял и смотрел, понимая, что ничего невозможно поделать, а потом развернулся и пошел прямо по воде - дальше.
Ей снилась смерть. Точнее - что она умерла, но душа осталась блуждать на холодном осеннем ветру. По городу, над каналами, в поисках утраченного тела. Кругом толпились какие-то тени, и было страшно не найти - при полном осознании, что найти - невозможно.
Утром он проснулся с мыслью, что нужно еще поспать.
Утром она проснулась с мыслью, что не понимает: она жива, или же это душа проснулась вне тела.

Эволюция
seich123
В пять лет я первый раз влюбился. Это была девочка с синюшными губами и бледной кожей. Её огромные синие глаза до сих пор смотрят на меня ночами, и я просыпаюсь от непонятного чувства утраты, как будто ушло что-то такое, чему и названия нет.
В двенадцать я влюбился снова. В девочку из фильма. Дурацкое ощущение. Это все равно что влюбиться в пластиковую куклу - вроде бы и любовь, а вроде бы - и не совсем.
В шестнадцать меня настигла трагическая любовь к однокласснице. Конечно, ничего трагического там не было, но меня до сих пор передергиает при мысли о письмах, которые мы писали друг другу. Сколько там было пафоса и самолюбования, кто бы только знал...Именно тогда я решил, что любовь - это больно. Впрочем, со временем это переросло в представление о том, что любовь - это ОЧЕНЬ больно.
Потом я перестал ждать любовь и первый перепих был забавен, странен и уже в довольно солидном для молодости возрасте. И конечно не по любви, а так - с девчонкой, которую видел второй раз в жизни. Познакомились в автобусе, на следующий день списались, встретились, залезли под одеяло. Больше я её не видел.
В двадцать пять мне еще хотелось чего-то душевного, тёплого. Еще  не всё было растрачено, наверное.
В двадцать семь меня тошнило от всех этих настырных и до отчаяния тупых подруг.
Потом я женился.
Теперь я взрослый человек с неокрепшей психикой так и не повзрослевшего ребенка. Я знаю, что любить - это больно. Я знаю, что подавляющее большинство моих подруг - непроходимые дуры. Я знаю, что настоящих - мало. Тех, с кем можно поговорить ночью, совершенно не думая о сексе. Тех, кого можно слушать, смеясь, но при этом - совершенно серьезно.
Я стал слишком взрослым для веры в счастливую любовь.
Я стал слишком циничным, чтобы мечтать умереть от любви.
Мне смешна сама идея умереть, спасая свою любовь от чего-то, вроде смерти.
Это не значит, что я разуверился в жизни.
Это значит, что я не воспринимаю себя всерьез.

Молчание - золото
seich123
Устал. 
Надоело.
Отвечать, когда не хочется отвечать - глупо.
Разговаривать, когда тебя тошнит от слов - значит насиловать самого себя.
Зачем я всё время отвечаю? Отчего не могу замолчать? Не потому ли, что боюсь остаться в окончательной изоляции, стены которой замыкают тебя в самом себе и рано или поздно приводят на дорогу самовоспроизводящего безумия?
Ведь не так страшно остаться одному, как страшно сойти с ума от несмолкаемого монолога у себя в голове, когда одно и то же слово может быть произнесено с миллионом интонационных оттенков и каждый раз обозначать что-то другое. В таком водовороте слов самое знакомое и близкое слово превращается в осколок льда из чужой зведной системы.
Зачем мы всё время говорим? Чтобы попытаться реализоваться в глазах кого-то? Или, чтобы не слышать других, имеющих свой, собственный взгляд на мир? Совершенно чужой взгляд чуждых тебе глаз?
Я не знаю, зачем говорите вы.
Мне хочется знать - почему не могу остановиться я сам.
Не на все вопросы можно найти ответ.
Нет. Не так.
Не на все вопросы нужно знать ответ.
Вот так лучше.

коротко о квартирах
seich123
Я ненавижу городские квартиры. Клетки из бетона в многооконном муравейнике.
Стиснутое со всех сторон жизненное пространство. Справа, слева, сверху, снизу - соседи.
Узкие прихожие. Сырые ванные. Запах штукатурки или обоев. 
Запах туалетного освежителя на кухне.
Вид из окна на соседние муравейники, многие из которых - еще гаже.
Тошнота.

Предсентябрьского одиночества пост
seich123
Выходишь во двор. Прохладно. Темно. 
Ты один. Тебе грустно и одиноко.
В такие вечера нельзя оставаться одному - слишком тяжело на сердце, слишком тоскливо.. 
И как всегда - никого и нигде. Дома пусто.
Телефон молчит. Никогда и никто не позвонит, когда тебе плохо. 
Интернет? Иллюзорность поддержки в социальных сетях - ничто. Впрочем, поддержки нет. Один лишь пустой трёп. Одно раздражение. А всё потому, что ты - никому, ничего и никогда. И никто. Всё в себе. Все миры, все пространства, все лабиринты - они внутри, и рассказать о них некому, потому что никто не поймет. Да и казаться сентиментальным - это так пошло.
Огромные звёзды в чёрном небе. 
Если солнце неожиданно погаснет, мы еще восемь минут будем думать, что всё хорошо, вот же оно - светит над головой. И ни у кого не родится и мысли, что свет идет слишком медленно и расстояние слишком велико, чтобы...
Скажут - сам виноват. Выговорился бы - стало бы легче.
Стало бы светлее.
Стало бы "позитивнее", как же я ненавижу это слово...
Был такой Диоген, если кто еще помнит. Наивный мужичонка, жил в бочке, днем бегал с факелом - искал человека. Не нашел.
А у меня даже факела нет. Впрочем, человека - тоже.
Одна и та же проблема на все времена.
В стаде тепло. 
Одному всегда холодно.

Спи со мной
seich123
Третью ночь я засыпаю только после того, как засыпаешь ты.
Ты спишь на соседней подушке, иногда под ней, иногда - рядом.
Странное дело - я давно перестал тебя замечать, как перестают замечать то, что привыкли считать само собой разумеющимся. Есть - и ладно.
Но в последние три дня всё изменилось. Тебе не спится, а значит не спится и мне. Я перекладываю тебя с места на место, то поближе к себе, то подальше, то в тепло, то в холод. А спокойствия нет. Того спокойствия, что позволяло положить голову на подушку и сразу заснуть.
Я опять сплю плохо - и всё из-за тебя. Ты заставляешь думать о тебе, даже когда и думать уже не хочется, и на часах двенадцать, и завтра опять на работу ни свет ни заря.
А я верчусь с боку на бок и тебя перекладываю.
Когда уже ты перестанешь болеть, рука?

Утреннее
seich123
Мягкий зеленый сумрак соснового леса. Дышится легко и свободно.
Кажется, самый разгар лета. На часах - чуть больше четырех часов дня.
Из избушки лесника, через просветы деревьев видно зеленое поле. Ветер колышет траву. За полем - железнодорожная станция. Маленькие домики. Два поезда. Отсюда они кажутся совсем игрушечными. Умиротворение во всем.
И тут что-то неуловимо меняется. Или просто меняется ветер.
Над станцией раздается протяжный тоскливый вой ревуна.
- Внимание, воздушная тревога!
И снова рев сирены.
- Внимание, воздушная тревога!
- Что это такое? - спрашиваю я у кого-то, оказавшегося рядом.
- Сейчас долбанет - отвечает он.
Я смотрю на деревья, и понимаю, что сейчас уже где-то снижаются на траекториях ядерные боеголовки, и что вот еще чуть-чуть...
Я сижу и тупо ничего не думаю. Сижу, съежившись в кресле у окна.
И жду.  Чего?
А что стали бы делать вы в последнюю минуту перед падением атомной бомбы?

?

Log in